Мистика

Повествование ведёт моя давняя знакомая Авдотья Никифоровна. *** Родительница моя, поди, родом не из городских будет, из деревенских. Это мы в городе мало что вокруг себя примечаем, всё в суете да в делах, кружимся день за днём, не замечая жизни. Дни бегут быстро, похожие друг на друга, словно близнецы.…

Инга пыталась ее прижать к себе, успокоить. – Не нагнетай, люди живучие. Мы же, вот, встретились. – Ага. Случайно. Зачем вы вытащили меня из руин? – Надо было дать тебе окочуриться? – буркнул Тимур. Но девчонки его не услышали или сделали вид, что не услышали. – У тебя истерика. Выдохни. –…

Черт, черт, черт! Все мои извилины стали работать в ускоренном режиме, когда я захлопнул эту чертову дверь. Не знаю, что происходит, но находиться в тёмное время вне домика было опасно. Я попятился в угол, где находилась уже моя “королевская” кровать. Она казалась мне самой безопасной, потому что была…

– Чего пугаешься? Что ты пугливый такой?.. Не бойся, это Пантелей, он тебя не тронет. И обращаясь непосредственно к Пантелею, добавила: – Привет, Пантелей! Не скучал без меня? Пантелей не ответил, его взгляд заметно смягчился, и он равнодушно отвернулся, снова удобно уложив голову на лапы.…

Но сразу понял, что это не спасение, а отсрочка. Ещё один камень, скорее всего, последний, на чашу безнадёги. Падение неизбежно, а спасти меня может только чудо. А чудес не бывает. В паре метров подо мной яма, заполненная густой на вид чёрной жижей, приправленной сломанными ветками, листьями и прочим…

* * * – Смотри, как бодро прутся. Осмелели совсем, – сказал человек, сидящий перед пультом, пристально вглядываясь в изображения с камер наблюдения. – Да вообще. Мне кажется, пора. Не? – ответил второй человек, сидящий рядом и сосредоточенно зашивающий что-то похожее на медвежью шкуру, лишь изредка…

Глава 1. Предчувствие – Мистер Хорестер, вы бывали здесь раньше? – Да, сынок. Я еле выбрался отсюда в году этак 95-м. Этот город кишит всякой нечестью, и тварями, которых бог создал, будучи в кошмарной депрессии. – Так, может оно того не стоит? – Нам нужно запастись провизией, люди голодают.…

– Не уходите, – только и сказал ребятам, выбежав вслед подруге. Она уже была на другой стороне улицы, только собрался перебегать дорогу, но подъехал трамвай и Света уже поставила ногу на подножку. С досады запустил руку в растрепанные волосы, как вдруг замер в недоумении. Позади девушки стояла темная…

– Дальше не поеду, вылезай, – такси остановилось у конечной дачного автобуса. Единственный фонарь тускло освещал загончик от дождя из листового железа с нецензурными надписями и изображениями, которые Настя помнила с детства. Рядом с остановкой все еще стоял древний продуктовый магазин, наглухо запертый…

Плотная бумага желтоватого цвета, такие еще вкладывают в качестве записки в букеты цветов. Приятный на ощупь прямоугольник с загадочным узором по периметру – петли, цветы и фантастические звери переплелись в бесконечной дорожке. Очередная записка в руках жжёт кожу. Нервные пальцы сжимаются на листке…

– Тогда, куда ты так спешишь? – Мальта! – окликнула девушку ее подруга Регина. – Опоздаем! Торопись, не то все раскупят. – Иду, – ответила Мальта, и многозначно бросила взгляд Даниилу. – Понял, – смущенно произнес парень, остановившись и глядя в спины уходящих девушек. Даниил первый раз заговорил…

Я подходил к своей работе, и кряхтел от тяжести рюкзака, который весил целую тонну, и сильно нагружал и без того уставшую спину. Куда деваться, это еда и нехитрая одежонка на целую неделю. Работал я электриком в строительной фирме. До сдачи объекта оставались считанные недели, и приходилось безвылазно…

У стойки никто из персонала не стоял, а за столиками при этом ели люди. Кто им подавал еду? Кто у них принимал заказы? Я вопросительно оглянулся к людям. Один парень участливо взглянул на меня и, активно жестикулируя, что-то сказал мне на турецком и кивнул куда-то позади меня. – Простите, я не…

Алексей перевернулся на спину и уставшими потускневшими глазами посмотрел на жену: – Вик… Ты же всё понимаешь. – Нет, родной, не понимаю. И ведь она правда не понимала. Всю эту неделю муж находился в полнейшей апатии. Ходил по дому, как привидение. Ничего не хотел, как бы она ни старалась вовлечь…

Я смотрю на это окно как на реликвию. Это единственное, что я помню об этом городе. Сколько мне было – четыре? пять? Мы с мамой возвращались домой каким-то странным путем – через частный сектор, в котором не было даже асфальта и под ногами чавкала грязь. Чавк. И съела ботинок. Он был мне слишком велик,…

Ты невольно ускоряешь шаг. Идешь не оборачиваясь, немного сгорбившись, втянув голову в плечи. Стараешься смотреть только себе под ноги, ведь так проще делать вид, будто ничего не существует кроме пятна серого асфальта под подошвами ботинок. Обычно это помогает, но не сейчас. Сейчас весь твой разум занимает…

В подъезде было темно и сыро. Единственная целая лампочка даже не горела, а мерцала бледным светом, освещая облупленную краску на стенах и грязные ступеньки с валявшимся на них мусором. Контингент тут проживал явно неблагополучный, впрочем, что удивительного в том, что здешняя обитательница решила пожаловаться…

Зима в этом году выдалась ранняя, не очень холодная, но снежная. Первый снег тонким слоем выпал еще в конце октября на радость сельской детворе, которая тут же накатала из него маленьких грязных снеговиков. К вечеру от них уже ничего не осталось, а через несколько дней уже совершенно белый и толстый…

Пару недель я тренировалась. Покидала и овладевала телом. А у старейшины начались приступы потери памяти, но он был труслив и никому не рассказывал об этом. Его дух был слаб, и я его почти не слышала, лишь тонкие отголоски страха где-то глубоко внутри. Не моего страха. К тому моменту я бояться уже перестала.…

Изнутри особняк казался намного больше, чем снаружи. Узкая кишка коридора вела в просторную гостиную с высокими трехметровыми потолками. C обитых почерневшей вагонкой стен смотрели пустыми глазницами индейские и африканские ритуальные маски, притягивала взгляд необъятная волчья шкура, распластавшаяся…