Чтение онлайн

С магией, если верить Эмме, возникла та же проблема. При низком уровне магического фона магичить было сложно по одной причине — дар слишком быстро истощался и очень медленно восстанавливался. В условиях повышенного фона, если верить тому, чему меня учили в начальной школе, все должно быть ровным счетом наоборот. И оно было бы наоборот, если бы не сопутствующий магическому фону высокий уровень следовой магии.

В подобных условиях магический дар страдал, прежде всего, оттого, что сопротивление ему было слишком велико. К тому же избыток следовой магии самым непредсказуемым образом влиял и на создаваемые мной магические элементы, так что для работы с ними я должен был приложить гораздо больше усилий, чем обычно, а магический дар в таких условиях становился чрезвычайно склонен к спонтанной дестабилизации, что, собственно, со мной и произошло.

В попытке понять, насколько все плохо, я закрыл глаза и попытался увидеть проекцию своего дара, но не смог — магия мне больше не подчинялась. Попытка вывести проекцию в реальный мир и вовсе спровоцировала острейший приступ головной боли, который даже Эмма смогла с трудом погасить, так что от этой мысли тоже пришлось отказаться.

Ветвь воздуха я, правда, все-таки попробовал использовать, но почти сразу убедился, что контроль над ней действительно утрачен — крошечный воздушный диск, который я создал, дался мне достаточно тяжело. Плюс он оказался нестабилен, абсолютно неуправляем, а значит, использовать эту ветвь моего дара было уже нельзя.

По остальным ветвям мы тоже аккуратно прошлись. И вскоре выяснили, что магия времени также осталась не у дел, потому что я как утратил ощущение времени рядом с аномалией, так его до сих пор и не восстановил, а значит, доверять в этом плане теперь можно было только модулю и Эмме.

Магия пространства вела себя чуть лучше, поскольку один пространственный карман я сегодня уже благополучно создал. Однако помня, каких усилий мне это стоило и к каким последствиям привело, я решил, что в отсутствие острой необходимости повторять этот опыт не буду.

Стойкость созданного мной пространственного кармана мы тоже, разумеется, проверили и наглядно убедились, что нестабильность его как магического элемента действительно имела место быть. Несмотря на то, что создавал его я по стандартной методике, его границы постоянно норовили разрушиться, удерживать их на одном месте стало проблематично. Сроки его жизни также не поддавались точному определению. Поэтому, чтобы не рисковать, карман я все-таки свернул, а зверюгу, которая там находилась, попросту поглотил, чтобы биомасса зря не пропадала.

При этом Эмма вскользь заметила, что обнаружила в составе тела животного чрезвычайно высокое содержание частиц металлов, особенно в костях и позвоночнике, но я не придал этому особого значения. У меня хватало и других проблем, так что особенности строения скелета местных хищников пришлось отложить на потом.

С магией порталов все оказалось совсем грустно — как выяснилось, ветвь, которая отвечала за этот вид магического искусства, после дестабилизации дара самопроизвольно заблокировалась. Типа защитная реакция. Но, как сказала Эмма, это было даже хорошо, потому что нестабильный портал — смертельно опасное явление, и любая попытка его создать с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента закончилась бы для меня летально.

Это, в свою очередь, означало, что и субреальность отныне стала для меня недоступной.

Так что получалось, что из всей магии, которая у меня имелась, я мог без опаски пользоваться только молниями, да и то не напрямую, тогда как все остальные мои умения оказались под запретом.

Теперь что касается тела. Вот тут у меня и впрямь имелись серьезные проблемы, вызванные, скорее всего, недавним пребыванием в аномалии. Но за то время, что мы обсуждали ситуацию, Эмма все-таки смогла нащупать баланс, поэтому до тех пор, пока мне есть кого поглощать, мое тело не умрет, а значит, шансы на спасение все-таки оставались.

Магическое зрение я, как и сказал, на время тоже утратил, следовая магия не давала возможности видеть ауры или обычные магические явления. Однако оставались другие спектры, которые я даже в таких условиях мог худо-бедно использовать, да и остальные органы чувств, к счастью, не пострадали.

Следующий момент — найниит.

Поскольку Талант я сохранил, пусть не в полной мере, то мы прямо на месте кое-что проверили и убедились, что завышенный магический фон и впрямь негативно влияет на управляющее поле. Правда, не уничтожает его полностью, а просто нарушает стабильность его работы. Точно так же, как с даром. Поэтому Эмма правильно предположила — чем меньше будет размер найниитовых элементов, тем проще ими будет управлять и тем меньше угрозы, что найниит в самый неподходящий момент потеряет целостность.

Экспериментальным путем мы установили максимальную ширину и толщину найниитовых пластин, которые остались мне доступны. И выяснили, что большие диски мне, увы, использовать больше нельзя, тогда как маленькие, размером не больше золта, все-таки можно, так что «звездами» и, соответственно, «мясорубкой» пользоваться я тоже мог, а вот о цельной броне, к сожалению, мне пока придется забыть. Размеры управляющего поля, правда, не пострадали, но из-за его нестабильности было лучше далеко найниитовые частицы не отпускать.

Исходя из всего вышесказанного, выводы, которые мы с Эммой для себя сделали, свелись к следующему.

Во-первых, если ситуация коренным образом не изменится к худшему, то прямо здесь и сейчас я действительно не умру. Да, я буду остро зависим от количества окружающей меня биомассы… угу, прямо как дайн… но при этом до тех пор, пока вокруг меня есть лес, в изобилии имеются насекомые, животные и растения, я совершенно точно выживу.

Более того, существовал шанс, что Эмма со временем все-таки отыщет поломку в клетках и сумеет остановить процесс распада нашего с ней тела. Поэтому главное, на что нам стоило направить максимум усилий — это выяснить, где мы находимся, и как можно быстрее покинуть аномальную зону.

Кстати, когда я предположил, что мы и впрямь попали в аномальную… ну или не совсем аномальную, но все же нестандартную зону и, возможно, именно с этим связаны деструктивные процессы в моем теле, Эмма, подумав, согласилась, что такое действительно возможно. Та первая аномалия и сопутствующий ей стазис грубо повредили мой организм. Тогда как эта усугубила случившиеся повреждения и будет усугублять до тех пор, пока я отсюда не выберусь.

Исходя из всего сказанного, мы с Эммой разработали стратегию выживания, в которой не хватало лишь исходной точки. Проще говоря, надо было определиться, куда идти.

С этим нам помог найниит, а вернее, небольшие найниитовые диски, которые я нашлепал на подошвы ботинок, как значки на грудь октябренку, после чего поднапрягся и все-таки взмыл в воздух в окружении тихо потрескивающих молний, готовых уничтожить все вокруг.

При этом до вершины ближайшего дерева я добрался относительно спокойно. Найниитовые диски, как и сказала Эмма, разрушаться подо мной не торопились. Однако как только я поднялся чуть выше древесных крон, подруга неожиданно всполошилась.