Чтение онлайн

— Ну да, Анна Витальевна у нас каждую копейку считает, — вздохнула Вероника. — Нам на скорой иногда за каждый лишний сантиметр использованного бинта приходится отчет писать! А уж за целую неоплаченную операцию… она точно с него три шкуры спустила.

— Вот этого я и не понимаю! — я остановился и вытер пот со лба. — Как можно так цепляться за эти несчастные рубли, когда речь идет о человеческой жизни? Бумажки и отчеты для Гильдии важнее, чем реальный человек, который страдает и может умереть!

— Да ты идеалист, Илья! — Вероника посмотрела на меня с какой-то смесью восхищения и сочувствия.

— Нет, Вероника, — я покачал головой. — Я не идеалист. Я просто за людей. За обычных людей, которые имеют право на жизнь и на качественную медицинскую помощь, независимо от толщины их кошелька. Не могу по-другому! Не могу стоять и смотреть, как человек умирает, если я знаю, что могу ему помочь! Понимаешь? Могу! У меня есть знания и руки! Я хирург, черт возьми, до мозга костей! Я люблю это дело! Я живу этим! А меня ставят в идиотское положение, где я должен выбирать между клятвой, здравым смыслом и страховками! Меня корежит от одной мысли, что я должен был сказать той Захаровой: «Извините, бабуля, денег у вас нет, так что помирайте потихоньку, мы вам только обезболивающее выпишем»! Да я бы себе этого никогда не простил!

Наступило молчание.

Только мой тяжелый вздох да тихий свист скакалки, которую я снова принялся крутить, чтобы выплеснуть напряжение, нарушали тишину.

Что в моем прошлом, технологичном и цивилизованном мире, что здесь, в этой Российской Империи с ее магией и Гильдиями, — везде одно и то же.

Система.

Бездушная, слепая система, которой плевать на отдельного человека с его болью и страданиями. Императоры строят свои великие Империи, а на местах чиновники и целители боятся нарушить инструкцию, боятся взять на себя ответственность, боятся потерять свое теплое местечко

А в результате — страдают обычные люди. И такие, как я, кто пытается что-то изменить, кто не может смириться с этой тупостью и несправедливостью, оказываются крайними.

Тьфу!

Странно, что Вероника молчала. Обычно она всегда находила, что сказать, как-то прокомментировать, поддержать. Я прыгал и искоса посматривал на нее.

А она… она сидела на моем матрасе и, не отрываясь, смотрела на меня. Точнее, не на меня, а на мой голый торс. На кубики пресса, которые я старательно поддерживал в форме, на капли пота, сползающие по напряженным мышцам.

Я был в одних тренировочных серых трико, и, видимо, это зрелище произвело на нее неизгладимое впечатление.

Усмехнулся про себя. Ну что ж, если уж мои медицинские таланты пока не слишком востребованы начальством, может, хоть мои скромные физические данные кому-то пригодятся. Я остановился, бросил скакалку на пол.

— Вероника?

Она как будто очнулась от гипноза, вздрогнула и посмотрела на меня немного растерянным, но в то же время каким-то очень горячим взглядом.

— А?! Что? Илья, ты что-то сказал?

— Я спросил, что с тобой? — я подошел к ней и сел рядом на матрас. — Ты так на меня смотрела, как будто привидение увидела. Или, может, наоборот, что-то очень приятное?

Она покраснела, как маков цвет, но взгляда не отвела. Вместо этого она сделала то, чего я от нее никак не ожидал. Она резко подалась вперед и впилась мне в губы жарким, требовательным поцелуем.

Я попытался было немного отстраниться, как-то это все было слишком уж… неожиданно. Да и обстановка не слишком располагала к романтике.

— Вероника, подожди… — пробормотал я, когда она на секунду оторвалась от моих губ, чтобы перевести дыхание. — Не здесь… не в этой… конуре… Давай отложим…

— Мне все равно, где мы! — выдохнула она мне прямо в губы. — Главное — чтобы ты был рядом!

И, не дожидаясь моего ответа, она ловкими, быстрыми движениями расстегнула пуговицы на своей блузке…

Квартира в центре Мурома

Кристина Волкова, дежурная медсестра хирургического отделения, пришла домой после тяжелой суточной смены совершенно без сил. Но долг есть долг. Раз в неделю, по пятницам, она обязательно навещала своего дядю, Федора Максимовича Волкова, Старшего врача смены на скорой помощи.

Дядя был ее единственным близким родственником в этом городе, и она чувствовала себя обязанной ему очень многим. Именно он, используя свои старые связи и авторитет, пристроил ее на теплое местечко в хирургию, где платили вполне прилично.

Гораздо больше, чем в других отделениях. да и перспективы карьерного роста были весьма заманчивыми. Так что раз в неделю она приходила к нему, убиралась в его холостяцкой квартире, готовила что-нибудь съедобное на пару дней вперед и просто составляла ему компанию, выслушивая его бесконечные жалобы на жизнь, начальство и неблагодарных пациентов.

Она открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру.

— Дядя Федор, я пришла! — крикнула она с порога, снимая туфли. — Ты дома?

Из кухни, пошатываясь и глупо улыбаясь, появился сам Федор Максимович. Вид у него был, прямо скажем, не очень. Помятый, небритый, и от него за версту несло перегаром.

— О, Кристиночка, деточка моя, проходи! — он попытался ее обнять, но она брезгливо увернулась.

— Дядя, ты опять пил?! — возмущенно воскликнула она. — Ну сколько можно?! Ты же обещал, что завяжешь!

— Ну, Кристик, ну что ты так сразу? — Волков притворно надул губы. — У меня же выходной сегодня! А в выходной можно немножко расслабиться! Святое дело! Сам Император велел!

Кристина только сморщила свой хорошенький носик. Ей это все очень не нравилось. Дядя в последнее время пил все чаще и чаще, и это ее сильно беспокоило. Она молча прошла в комнату, собираясь начать уборку.

И тут она услышала голоса. На кухне дядя был не один. Кристина насторожилась и заглянула за дверь.

За столом, заваленным пустыми бутылками и остатками какой-то закуски, сидел Григорий Сычев, старый приятель и собутыльник ее дяди.

Кристина его хорошо знала.

Они с дядей когда-то вместе учились в медицинской академии, потом вместе начинали работать на скорой. Только вот дядя Федор, благодаря своему уму, таланту и пробивной силе, быстро пошел вверх по карьерной лестнице. Стал сначала Старшим врачом смены, потом его даже прочили на место заведующего подстанцией.

А вот Григорий… Григорий так и остался простым фельдшером.

Особыми талантами он никогда не блистал, да и лентяем был порядочным. Только когда дядю назначили Старшим врачом, он, используя свое служебное положение, смог пристроить своего старого дружка на более-менее приличное место, да и то не сразу.